Снятие неприкосновенности с Митрофанова — вопрос решённый

Президиум фракции «Единая Россия» поддержал запрос Генпрокуратуры о снятии неприкосновенности с депутата Алексея Митрофанова. Сегодня же президиум поддержал законопроект о возврате к зимнему времени. Как сообщил первый заместитель председателя комитета Госдумы по промышленности Владимир Гутенёв, его коллеги поддержали проект закона в первом чтении и высказались за то, чтобы рассмотреть его уже 10 июня. С подробностями — парламентский корреспондент радио «Вести ФМ» Геннадий Горячев. Гутенёв именно так и сказал. Но, по сути, президиум фракции просто поддержал решение профильного комитета по регламенту, который рекомендовал всей Думе завтра на пленарке лишить депутата Алексея Митрофанова депутатской неприкосновенности. Таким образом, соответствующий запрос Генпрокуратуры будет поддержан в любом случае, поскольку у единороссов парламентское большинство, а решение о снятии неприкосновенности принимается простым большинством палаты. Нужно всего 226 голосов из 450. А у «Единой России» уже 238. Поскольку так уже заранее всё известно, то решение о снятии неприкосновенности уже предопределено. Формально Митрофанов числится во фракции «Справедливая Россия», но в работе эсеров вовсе не участвует. Он возглавляет комитет по информационной политике. Судя по всему, сегодня Совет Думы внесет этот вопрос в завтрашнюю повестку. Заседание начнётся в час дня. Если говорить о вымогательстве крупной суммы, как утверждают Генпрокуратура и Следственный комитет, по которому Митрофанов проходил в качестве свидетеля, в криминальный скандал он попал два года назад. По Интернету до сих пор гуляют записи с камеры видеонаблюдения и в столичном отеле, где он якобы выступал «решальщиком» вопросов в составе организованной преступной группы. Мошенники требовали от одного бизнесмена 200 тысяч долларов и обещали добиться нужного ему решения в Арбитражном суде с помощью влиятельного депутата Митрофанова. Однако, по данным следствия, это был блеф. Первый транш — 2 миллиона рублей — мошенники всё-таки получили. Кстати, что интересно: ещё в сентябре 2013 года, если вспомнить, тот пострадавший бизнесмен Жаров направил в Думу заявление на имя спикера Сергея Нарышкина и руководителей всех фракций, где он просил отстранить Митрофанова от работы. Но профильная комиссия тогда отказалась от этой меры.

Состоялось первое заседание секции радиоэлектронной промышленности Экспертного совета при Совете Федерации по законодательному обеспечению ОПК и ВТС

На первом заседании секции с участием зампреда Комитета Совета Федерации по обороне и безопасности Анатолия Бондарука, директора Департамента радиоэлектронной промышленности Минпромторга России Сергея Хохлова и представителей отечественных промышленных предприятий первый зампред думского Комитета по промышленности, первый вице-президент СоюзМаш России Владимир Гутенев выразил мнение, что в настоящее время чрезвычайно важно найти разумный баланс между импортозамещением и международной кооперацией в радиоэлектронной промышленности.

«Прекрасно понимая объемы внутреннего рынка, мы не сможем обеспечить выпуск конкурентоспособной по ценам продукции, поскольку серии по большинству направлений не столь большие. Сейчас важно стремиться к тому, чтобы комплектующие позволяли создавать доверенное оборудование с отсутствием недекларированных возможностей. В этой связи чрезвычайно актуальными становятся вопросы безопасности использования вооружений и военной техники и объектов критической инфраструктуры», – сказал Владимир Гутенев.

Прежде всего, считает депутат, российскому радиоэлектронному комплексу необходимо обеспечить безопасность использования электронной компонентной базы. Первый шаг в этом направлении уже сделали представители СоюзМаш России, разработав законопроект о маркировке военной продукции и техники, предназначенной для использования на объектах критической инфраструктуры, таких как, например, гидроэлектростанции и атомные электростанции. Кроме того, маркировка даст возможность бороться с контрафактом и вторичным использованием списанного оборудования.

«Не нужны были откровения Эдварда Сноудена, чтобы понять, что современные гаджеты имеют в своих системах скрытые возможности, когда закладки, которые разработчик оставляет в коде программы, позволяют получить разного рода данные, порой конфиденциальные, о человеке либо компании. Поэтому мы разработали законопроект, согласно которому чиновники, депутаты и военные должны будут пользоваться средствами связи, программное обеспечение которых соответствует требованиям государственной безопасности», – рассказал Владимир Гутенев и призвал экспертов и коллег из Совета Федерации присоединиться к законопроектам, касающимся развития радиоэлектронной промышленности.

Дума рассмотрит законопроект о зимнем времени и новых часовых поясах

В случае принятия закон вступит в силу в 2.00 в последнее воскресенье октября (26 октября), когда в России традиционно переводили стрелки. Проектом закона предлагается ввести в России постоянное летнее время, так что московское время будет установлено на отметке UTC+3.

Госдума в первом чтении рассмотрит законопроект о переходе на постоянное зимнее время, создании пермского часового пояса (MSK+1) и перемещении шести сибирских и дальневосточных регионов на час ближе к Москве. При этом в Думе по-прежнему ожидают компромисса с кабмином, так чтобы либо замечания кабинета были учтены ко второму чтению, либо само правительство учло мнение депутатов и перевело страну на зимнее время.

Регулярный переход на зимнее (опережает астрономическое на час) и летнее (на два часа) время был отменен в 2011 году решением правительства по инициативе президента Дмитрия Медведева, тогда эту меру поддерживали 73% россиян. Сейчас в России действует постоянное летнее время, но мнение граждан изменилось (в конце 2013 года принятую меру поддерживали лишь 32% россиян). Дума 23 апреля попросила правительство Медведева в течение 30 дней перевести часы на постоянное зимнее время. Курирующий этот вопрос в кабмине вице-премьер Аркадий Дворкович заявил о необходимости за два-три месяца изучить мнение регионов. Тогда депутаты вновь вынесли законопроект на первое чтение.

Проектом закона предлагается ввести в России постоянное летнее время, так что московское время будет установлено на отметке UTC+3 (всемирное координированное время плюс три часа) и стрелки больше не будут переводиться.

В случае принятия закон вступит в силу в 2.00 в последнее воскресенье октября (26 октября), когда в России традиционно переводили стрелки.

Новые пояса

Документ также предполагает жесткое закрепление часовых поясов прямо в законе. Сейчас их границы устанавливает своим решением федеральное правительство.

Депутаты намерены также изменить границы часовых поясов и увеличить их число с девяти до десяти: между московским и екатеринбургским (MSK+2) временем предполагается добавить пермское (MSK+1) — в этот пояс войдут Коми, Пермский край, Башкирия и Оренбургская область.

В остальном калининградский (MSK-1) и московский (MSK) пояса останутся неизменными. Омскую область предполагается перевести на час ближе к Москве — на екатеринбургское время. Остальные регионы новосибирского (MSK+3) и красноярского (MSK+4) поясов останутся на прежнем времени.

Полностью переформатировать предполагается дальневосточные часовые пояса, подвинув большинство регионов на час ближе к Москве. Забайкальский край и западные районы Якутии перейдут на иркутское время (MSK+5). Почти все регионы нынешнего владивостокского времени (Приморский и Хабаровский края, Еврейская автономная область и три центральных района Якутии) перейдут в пояс MSK+6, где останется также Амурская область. В поясе MSK+7 останется Сахалинская область, к которой добавят шесть восточных районов Якутии. В магаданском поясе (MSK+8) таким образом останутся только Камчатский край, Магаданская область и Чукотский автономный округ.

Как объясняют авторы, речь идет о максимальном приближении ко всемирным поясам UTC.

Прохождение в палате

Президиум правящей фракции «Единая Россия» высказался за принятие проекта закона в первом чтении. Спикер Госдумы Сергей Нарышкин (ЕР) также сказал, что намерен поддержать законопроект. Первый замглавы Госдумы по промышленности, один из авторов законопроекта Владимир Гутенев (ЕР) считает, что решение о переходе на зимнее время должно быть принято до конца лета, чтобы россияне смогли перевести часы уже этой осенью.

«Но намерение депутатов решить этот вопрос на законодательном уровне до конца весенней сессии, а заканчивается она 13 июля 2014 года, загоняет парламентариев в достаточно жесткие временные рамки. Из-за спешки мы можем упустить из виду и не отразить в законопроекте важные детали», — сказал депутат.

По его мнению, в таких условиях целесообразно выпустить соответствующее постановление правительства, которое уже провело определенную работу по изучению мнения регионов об изменении системы времяисчисления.

«Тем более что по инициативе премьер-министра сформирована рабочая группа, в которую вошли наиболее заинтересованные депутаты. Считаю полезным на начальном этапе деятельности группы параллельно продолжить работу над законопроектом о зимнем времени, приняв его в первом чтении, с тем чтобы результаты работы группы могли быть использованы в качестве поправок ко второму чтению, но уже с учетом мнения правительства», — добавил Гутенев.

Вместе с тем он считает возможным и другой путь — когда результаты рабочей группы учтет сам кабмин, изменив свое решение 2011 года о переходе на постоянное зимнее время.

В SuperJet придет менеджер Embraer

Бывший вице-президент бразильского авиастроительного концерна Embraer Алекс Глок может занять должность старшего вице-президента по коммерческому блоку SuperJet International (51% у итальянской Alenia; 49% — у ОАО «Сухой»; занимается продвижением и поставками самолета SSJ-100 за рубеж). Представитель Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК; материнская компания ЗАО «Гражданские самолеты Сухого», ГСС) отметил, что оба акционера сейчас совершенствуют программу маркетинга и продаж самолета. Источник, близкий к переговорам, настаивает, что кандидатура господина Глока еще не одобрена и ведутся переговоры о привлечении в команду и других высококвалифицированных иностранцев. В этом году ЗАО ГСС должно выпустить более 40 самолетов. Их поставят «Аэрофлоту», «ЮТэйр», мексиканскому перевозчику Interjet, «Газпром авиа».

У автопрома и ракетно-космической отрасли есть много общего

Президент Объединенной ракетно-космической корпорации о старых проблемах и новых задачах

В декабре 2013 года президент Владимир Путин подписал указ о создании Объединенной ракетно-космической корпорации (ОРКК). О ходе реформы космической отрасли, о своем взгляде на многолетние проблемы предприятий, о кооперации с украинскими компаниями, а также об отношении к западным санкциям президент корпорации ИГОРЬ КОМАРОВ рассказал корреспонденту «Ъ» ИВАНУ САФРОНОВУ.

«Я не родился в автопроме»

— Прошло уже более полугода с момента вашего появления в космической отрасли. Как вы в ней вообще оказались? Долго ли шли переговоры?

— Переговоры — сложный процесс, обо всех нюансах не расскажешь. Предложение поступило от курирующего отрасль вице-премьера Дмитрия Рогозина. Оно было довольно неожиданным, и вопрос решался быстро, буквально в течение нескольких недель. Первая реакция была ожидаема и понятна, ведь до этого я работал в другой сфере. Но когда пришел на АвтоВАЗ, у меня было тоже не так много специальных отраслевых знаний, я не родился в автопроме и не работал там всю жизнь. Думаю, что получил предложение из ракетно-космической сферы потому, что у меня уже был опыт реформирования крупных предприятий, в том числе крупнейшего и, пожалуй, одного из самых сложных в машиностроении.

При всех особенностях и различиях у автопрома и ракетно-космической отрасли есть и много общего — принципы производства, технологии, необходимые изменения, то есть все, что диктуют современная промышленность, экономика и, конечно, мировая конкуренция. Полагаю, исходя из этого и принималось решение о моем назначении. Затем прошли встречи с президентом и председателем правительства, где были поставлены конкретные задачи, которые теперь предстоит решать.

— ОРКК уже юридически создана. Какое время отводится для ее окончательного формирования?

— Согласно указу президента, ОРКК была зарегистрирована в начале марта 2014 года, тогда же были сформированы основные органы управления. В апреле правительство согласовало состав правления корпорации, поэтому с формирования исполнительного органа прошло чуть больше месяца. В августе мы должны получить акции открытых акционерных обществ ракетно-космической промышленности. Сейчас идет оценка и подготовка к внесению этих акций в капитал ОРКК. Как только это произойдет, у нас будут юридические основания принимать все необходимые управленческие решения.

— А что с федеральными государственными унитарными предприятиями?

— Эта проблема более долгая и сложная: надо подготовить их к акционированию, провести соответствующую корпоративную оценку, акционировать их, затем оценить эти акции, а после внести их в уставный капитал ОРКК. Эта процедура должна быть завершена во второй половине 2015 года. Таким образом мы получим юридическую основу для реализации своих функций как собственника. Но нам нужно решать проблемы предприятий на более раннем этапе. Здесь есть определенная коллизия между этой необходимостью и тем юридическим порядком, по которому должно быть осуществлено акционирование предприятий, их оценка и внесение акций в наш уставный капитал. Считаю, что, исходя из проблем отрасли, нужно значительно быстрее двигаться в получении действенных механизмов в управлении этими предприятиями. У меня есть предложения, я их скоро вынесу на обсуждение.

— Вы хотите все сделать быстрее?

— Мы тесно работаем с Росимуществом по обязательным процедурам, которые должны проводиться для акционирования предприятий. Разработана подробная «дорожная карта», но, исходя из объема работы, вряд ли можно сделать этот процесс намного быстрее.

— На сегодня за вопросы промышленности, за внесение предложений в правительство по-прежнему отвечает Роскосмос?

— Механизм сегодня остается тем же — этим занимается Роскосмос. Мы сейчас обсуждаем возможность изменения действующего порядка внесения наших инициатив — для встраивания ОРКК в принятие решений.

— Каких именно?

— Роскосмос сейчас осуществляет управление. Когда нам, например, надо решить какой-либо вопрос на предприятии — тогда агентство должно написать юридический документ с описанием того, что предприятию надо сделать. Это объективная ситуация, было бы слишком смело требовать передачи каких-либо полномочий, понимая, что юридическую ответственность за это до передачи акций будет нести другое лицо.

— Конфликты с Роскосмосом были?

— Разные мнения есть всегда, если работаешь на результат. С главой Роскосмоса Олегом Остапенко мы стараемся прийти к максимально полезному для промышленности решению.

«Нет такого дефекта, исправив который все станет хорошо»

— Как оцениваете положение дел в отрасли? Проводился ли аудит предприятий?

— Аудита предприятий как такового не было. Мы собирали информацию об их состоянии с помощью отраслевых институтов. Более того, скажу, что в ОРКК у нас нет сил и возможности сделать полномасштабный аудит всей космической промышленности. Основная работа пройдет на предприятиях, которые нуждаются в финансовом оздоровлении. Информация, которую мы получили, свидетельствует об устойчивом положении большинства предприятий, но вряд ли можно говорить, что у всех есть средства для серьезной модернизации производства, проведения научных исследований, необходимых для реализации и госпрограммы вооружений и федеральной космической программы. Рентабельность предприятий в целом низкая.

— Что думаете о Центре имени Хруничева, чьи изделия, в частности ракета-носитель «Протон-М», подводили за последние годы не раз и не два.

— Анализ показывает, что с начала 2000-х до середины 2009 года аварийность была на общемировом уровне: порядка 5% нештатных ситуаций. А сейчас стало больше 10%. Ухудшение очевидно. Настораживает то, что связаны все эти аварии с качеством контроля процессов на производстве, с его организацией, с подготовкой персонала. Это системные вещи. Подтверждает это также то, что нет одного дефекта, исправив который все станет хорошо. Нет такого, что поставили контролеров, ввели военную приемку — и все чудесным образом решилось раз и навсегда. Дефекты не повторяются, что свидетельствует о деградации системы.

— Как собираетесь решать проблему?

— Нет решения, которое касается одного человека или одной проблемы… Бывает, что пытаются решить вопрос, найдя крайнего. Но на самом деле выход только один — системная работа. Если говорить медицинскими терминами, то срок лечения болезни обычно пропорционален времени болезни. И чем больше система в этом состоянии находилась, тем больше потребуется времени. Есть, конечно, комплекс аварийных мер, касающихся именно «разбора полетов» и работы комиссии по итогам нештатных ситуаций, после чего принимаются экстренные меры, чтобы не допустить их повторения. Но если говорить о выздоровлении, то надо копать гораздо глубже. Ведь проблемы росли в связи с длительным недофинансированием, потерей компетенции кадров и снижением уровня заработной платы. Вот тот комплекс вопросов, которые ОРКК будет решать в том же Центре имени Хруничева.

— По итогам последних лет он зарабатывал на коммерческих пусках «Протона» до $800 млн ежегодно. Удастся сохранить уровень или же из-за санкций Запада показатели упадут?

— Надежда на сохранение подобных показателей остается, хотя санкции оптимизма не добавляют. Многие проекты подвешены: нам часто не говорят ни да, ни нет, а ведь это предмет лицензирования шаг за шагом, что не придает стабильности. Особенно Центру имени Хруничева, в котором ситуация и так непроста.

— Экс-глава Роскосмоса Владимир Поповкин считал, что двигателестроение находится в кризисе. Согласны?

— Я считаю, что двигателестроение, как это ни парадоксально,— одно из наиболее конкурентных направлений деятельности. Да, объединение «Энергомаш» несколько лет назад было на грани кризиса из-за падения объема заказов и недофинансирования. И сейчас все непросто. Но во многом благодаря работе исполнительного директора «Энергомаша» Владимира Солнцева она исправилась. Улучшены показатели качества, эффективности, снижены накладные расходы… Есть контракты по ракетным двигателям РД-180, надеюсь, что они будут в перспективе пользоваться еще большим спросом. Безаварийная серия этих двигателей — более 50 запусков. В том числе из-за эффективного взаимодействия с американскими партнерами. На том же американском рынке конкурента им нет: не случайно США сейчас специально выделяют финансирование на создание собственных двигателей.

— У американцев есть запас двигателей РД-180 где-то на два года. Если они найдут им замену, возможно ли использование двигателей для внутренних нужд?

— Это вопрос, требующий решения. По РД-180 последние проблемы были созданы не столько Госдепом или санкциями против российских чиновников, сколько частной компанией SpaceX. Она подала в суд на ВВС США и компанию Lockheed Martin Corporation, утверждая, что они покупают двигатели у российского «Энергомаша», а доходы от их продажи поступают физическим лицам, включенным в санкционный список Госдепа США.

— Неужели Дмитрию Рогозину?

— Да. И вот на основании этого заявления судья приостановил перечисление денег по контрактам до выяснения обстоятельств во избежание нарушения режима санкций со стороны США. В течение недели удивленные юристы крупных компаний давали исчерпывающие объяснения, что это невозможно: «Энергомаш» принадлежит государству, и средства от реализации контрактов не могут поступать физическим лицам, в списке они или нет. 8 мая ограничение было снято, инцидент исчерпан. Такой вот спор «хозяйствующих субъектов». Сейчас наши партнеры говорят о заинтересованности в продолжении закупки двигателей «Энергомаша». Но политический фактор я бы все равно исключать не стал.

«Развернуть назад уже запущенный процесс кооперации с зарубежными партнерами будет сложно»

— Политика — это как раз про Украину. Россия долгие годы закупала ракету «Зенит» производства днепропетровского «Южмаша». Каково будущее проекта?

— Оно стало гораздо менее определенным. Сразу скажу: сейчас поставки от «Южмаша» по ранее заключенным контрактам продолжаются и разрыва отношений как такового нет. Руководитель, отвечающий за выполнение контрактов, должен оценивать их выполнение с точки зрения рисков. Нужно оценить будущее проекта, чтобы понимать, насколько наши партнеры могут исполнять свои обязательства. А ведь и американцы, и украинцы сами контролируют их выполнение. Договариваешься с какой-то одной конкретной фирмой, в итоге вмешиваются третьи силы — и контракты оказываются невыполнимыми! Мы понимаем важность и историю отношений с украинскими партнерами и готовы продолжать взаимовыгодное сотрудничество. Но если вдруг возникнут обстоятельства, которые в конечном итоге приведут к разрыву контрактов, кто за это будет отвечать? Какой ущерб будет нанесен совместным программам? Теперь оценивать контракты мы будем именно с этой точки зрения.

— То есть риски возросли многократно?

— Они значительно увеличились, и не только со стороны украинских партнеров. Мы будем пересматривать стратегию сотрудничества с зарубежными странами. Надеюсь, не сильно, поскольку ситуация в обозримой перспективе будет нормализована. Схожие проблемы есть и у наших зарубежных партнеров, потому что в кооперации участвует не одна и не две стороны — ни одно государство не производит всю номенклатуру для создания космических изделий. Полагаю, что география поставок, которые в настоящее время идут из США, в ближайшие годы поменяется. А если санкции продолжатся, то очень сильно изменится. Поверьте, не только мы заинтересованы в нормальной и стабильной реализации проектов.

— Из-за событий на Украине были ли заморожены какие-либо проекты?

— Пока нет. Отчасти потому, что есть заделы для реализации проектов, поэтому эффект от прекращения тех или иных поставок мы ощутим только через какое-то время. Надо понимать также — с Украиной мы работаем по кооперации, сложившейся в 80-е годы прошлого века или даже еще раньше. И космическая промышленность не самая критичная отрасль с точки зрения рисков взаимодействия с Украиной. Есть отрасли, более серьезно «завязанные» на украинский промышленный комплекс. Сейчас настало время, когда мы будем определяться, в каком направлении и вместе с кем двигаться дальше. И от того, какой вектор мы выберем, будет строиться вся работа на 15-20 лет вперед. Развернуть назад уже запущенный процесс кооперации будет сложно.

— Российские спутники в части электронно-компонентной базы состоят из большого количества зарубежных микросхем. Как быть с отказом США поставлять их в Россию?

— Более 70% радиационно-стойкой базы производится американскими компаниями. Но им запрещена поставка в Китай, некоторые азиатские страны и на Ближний Восток, а сейчас еще и в Россию путь перекрыт. Я думаю, в краткосрочной перспективе это может нам создать проблемы. Но сейчас мы решаем вопрос по импортозамещению и модифицируем ряд элементов, чтобы довести проекты до логического конца. В долгосрочной перспективе у нас больше не будет оснований расслабляться и надеяться, что наши партнеры по освоению космоса и дальше продолжат поставлять нам свою продукцию, а мы сможем не обращать внимания на необходимость развития ключевых и принципиально новых технологий в России.

— Видите ли вы потенциал у российской низкоорбитальной спутниковой системы «Гонец»?

— Мы в ОРКК начинаем оценивать перспективные темы. До осени я надеюсь дать предложения по дальнейшему развитию некоторых проектов, в том числе и этой системы.

— Какие задачи ставите по развертыванию спутниковых систем?

— Одно из направлений — это не только увеличение численности группировки космических аппаратов, но и внедрение полученных с их помощью данных для народно-хозяйственных, коммерческих и других целей. Здесь мы проигрываем. Если взять соотношение возможностей спутников дистанционного зондирования Земли по части затрат и результата, то наши показатели будут одними из худших. По ГЛОНАСС надо также делать больший упор на гражданское использование, не только в транспорте, но и развивать другие сервисы и услуги.

«Беспокоят многочисленные уголовные дела на предприятиях»

— Какое будущее ожидает проект плавучей платформы Sea Launch?

— Этот проект задумывался как коммерческий, но сделать его успешным и окупаемым так и не удалось. Лично я считаю Sea Launch едва ли не самым совершенным стартовым комплексом в техническом плане. Но одновременно одним из самых провальных — в коммерческом. И Sea Launch в силу своего местонахождения (побережье Калифорнии.— «Ъ») не может участвовать в реализации некоторых государственных космических программ, тем более военных. Надо трезво оценить возможность вывода проекта на окупаемость.

— У вас есть для этого время?

— Очень мало. Эти решения не должны приниматься годами, потому что каждый год приносит достаточно крупную сумму убытков.

— Какова она сейчас? Звучала цифра $500 млн.

— Накопленные убытки несколько меньше. Кроме того, накладные расходы на поддержание этого проекта добавляются каждый год, даже если ничего не делать. Надо понимать, что перенос сроков при отсутствии конкретного решения добавляет проекту значительные убытки. Я считаю, что в этом году нужно точно или санировать и найти эффективное решение для существования Sea Launch, или переводить его в другой статус.

— В какой?

— Или продавать, или считать дотационным. Будет третий вариант — рассмотрим и его.

— А что с ракетно-космической корпорацией «Энергия», которая владеет проектом? О продвижении военных проектов не сообщается, а сама она живет только за счет производства пилотируемых и грузовых кораблей.

— Серьезных финансовых проблем, кроме того же Sea Launch, я не вижу. Но надо определить стратегию развития «Энергии» и по-новому посмотреть на ее продуктовую линейку. Не исключаю появления новых проектов, насколько мы себе их можем позволить — в области той же пилотируемой космонавтики, освоения дальнего космоса… Но прежде чем браться за серьезные и глобальные задачи, необходимо навести порядок в хозяйстве. Чтобы добиться своевременной и качественной реализации проекта, а не как обычно — с большими нареканиями, переделками и проблемами у заказчиков.

— Когда может быть решен вопрос о доведении доли государства в «Энергии» до контрольного пакета?

— Сегодня заказчиком для новых проектов и инвестором может быть только государство. А если уж государство будет источником финансирования, то именно оно и вправе следить за эффективностью предприятия. Есть план получения государством 51% акций, и в этом году мы точно обо всем договоримся.

— Следственный комитет возбудил против президента «Энергии» Виталия Лопоты уголовное дело. Получив акции компании, вы не планируете приостановить его полномочия?

— Я не хотел бы говорить в сослагательном наклонении — это как минимум некорректно. Надеюсь, еще до вступления ОРКК в эффективный контроль и передачи акций будет возможность влиять на кадровую политику входящих в корпорацию предприятий. Если необходимо — принимать кадровые решения совместно с Роскосмосом.

— Многочисленные уголовные дела на предприятиях вас не беспокоят?

— Беспокоят. Наряду с явными случаями хищений и бесхозяйственностью, которые требуют вмешательства правоохранительных органов, хочу заметить: во многих историях есть и «личные завязки». Это взаимоотношения различных руководителей — нынешних, бывших, тех, которые были до бывших… Все вопросы с необоснованными претензиями надо решать быстро. И разделять — что действительно нарушает закон, а что используется в личных интересах. Надо быть прозрачными и эффективными, чтобы вернуть доверие и государства, и людей.

— ОРКК по своему внутреннему устройству схожа с другими компаниями — Объединенной авиастроительной корпорацией, Объединенной судостроительной корпорацией. Последние прокурорские проверки показали, что ситуация в них далека от благоприятной. В ОРКК так не получится?

— Проблемы, которые накапливаются и потом выливаются в уголовные дела, связаны с качеством управления и контролем организации работы. Если их вовремя не решать, то могут быть такие последствия. Моя задача — в правильной и прозрачной организации всех процессов. Крайне важно наладить взаимодействие с предприятиями, чтобы корпорация не выглядела как министерство в худшем его понимании — с мелкой опекой и реальной безответственностью.

От ворот вертолет

Военная сделка с Пакистаном может рассорить Россию и Индию

Москва намерена возобновить военно-техническое сотрудничество с Пакистаном, свернутое после распада СССР, и поставить Исламабаду партию ударных вертолетов Ми-35. Самая крупная в постсоветской истории оружейная сделка с Пакистаном разблокирует сотрудничество в области безопасности с ключевой страной региона накануне вывода из Афганистана войск США и НАТО. Но цена стратегически важного для Москвы укрепления связей с Исламабадом может оказаться высокой. Источники «Ъ» в Дели предупреждают: оружейную сделку с Пакистаном негативно воспримет новое индийское правительство Нарендры Моди.

Появившиеся неофициально сведения о планах Москвы начать продажу военной техники Пакистану подтвердили сразу два официальных источника: госкорпорация Ростех и МИД РФ. «Решение принято. Мы ведем переговоры о поставке в эту страну вертолетов Ми-35»,— сообщил глава Ростеха Сергей Чемезов. «С пакистанскими партнерами ведутся переговоры о российском содействии укреплению контртеррористического и антинаркотического потенциала Исламабада, в том числе посредством поставки партии вертолетов Ми-35»,— пояснили в МИДе.

Как следует из сообщений Ростеха и МИДа, в переговорах с пакистанской стороной о продаже ей вертолетов Ми-35 (экспортный вариант Ми-24) нет ничего сенсационного, идущего вразрез с предыдущей политикой Москвы на оружейном рынке Южной Азии. «Вертолетная техника поставлялась в Пакистан и ранее, а само военно-техническое сотрудничество с этой страной берет начало с 1960-х годов»,— напомнили в МИД РФ. А в Ростехе упрекнули СМИ в распространении «недостоверной информации о том, что Россия «сняла эмбарго» на поставки оружия в Пакистан». «Какого-либо эмбарго на военно-техническое сотрудничество РФ с Пакистаном не было»,— говорится в сообщении пресс-службы госкорпорации.

Тем не менее, если сделка с Исламабадом по Ми-35 состоится, она станет поворотным моментом во всей российской политике на азиатском оружейном рынке, где находятся крупнейшие покупатели российских вооружений и военной техники, в том числе Китай и Индия. Несмотря на то что поставки российских вертолетов Пакистану со второй половины 90-х годов имели место, Москва поставляла Исламабаду вертолеты Ми-17, которые могут быть использованы в невоенных целях (в отличие от Ми-35, созданных для выполнения сугубо боевых задач).

Спор же о том, существовало ли эмбарго на военно-техническое сотрудничество Москвы с Пакистаном,— это вопрос о терминах. Никакого документа, юридически запрещающего продавать оружие Исламабаду, Россия не подписывала. Но в январе 1993 года во время первого официального визита в Дели президент Борис Ельцин заверил индийскую сторону, что Москва не будет поставлять оружие непримиримому сопернику Индии Пакистану. До сих пор это заявление оставалось для Дели неформальной гарантией, что невозобновление российского военного сотрудничества с Пакистаном останется одним из обязательных условий развития российско-индийского стратегического партнерства. Индийская сторона все это время давала понять, что РФ должна неукоснительно придерживаться принципа «ни одного патрона Пакистану» и торг здесь неуместен.

Однако в последние годы, по мере диверсификации Индией источников поставок вооружений и отхода от былой зависимости от советского и российского оружия за счет более активной покупки американских, французских и британских образцов, Москва все более настойчиво давала понять, что она тоже сохраняет за собой право диверсифицировать рынок сбыта. «Возможность расширения взаимодействия с другими странами Южной и Юго-Восточной Азии всегда оставалась в повестке дня, и Пакистан здесь не исключение»,— говорят в Ростехе.

Помимо поиска Москвой новых заказчиков на продукцию ВПК необходимость разморозить ВТС с Исламабадом также продиктована меняющейся геополитической ситуацией в мире и регионе и в частности возрастающей ролью Пакистана. Предстоящий вывод из Афганистана контингента США и НАТО, угроза нового всплеска радикального исламизма и реставрации режима талибов делает Исламабад едва ли не ключевым игроком, от которого во многом будет зависеть ситуация с безопасностью в Центральной Азии и среднеазиатских республиках. Кроме того, стратегическое сближение Москвы с Пекином на фоне обострения отношений с Западом не может оставить в стороне Пакистан — ближайшего партнера КНР в Южной Азии. Ряд экспертов даже заговорили о возможности новой оси Россия—Китай—Пакистан как о противовесе азиатской политике президента США Барака Обамы.

Впрочем, внешне сильный ход Москвы может иметь и немалый побочный эффект для ее отношений с Индией, где в мае после парламентских выборов произошла смена правительства. «Индийская сторона восприняла новость о планируемой сделке с Пакистаном негативно. В Дели уже дали понять, что Москве в итоге придется выбирать, с кем ей развивать военное сотрудничество — с Индией или с Пакистаном»,— сообщил «Ъ» источник в Дели, близкий к новому индийскому кабинету. «С военной точки зрения очевидно, что сделка по Ми-35 не сможет подорвать безопасность Индии, но важен прецедент,— пояснил «Ъ» независимый индийский эксперт Винай Шукла.— С точки зрения общественного мнения, новость о размораживании Москвой ВТС с Пакистаном, причем вскоре после прихода к власти правительства Нарендры Моди, воспринимается отрицательно. Те, кто рассуждал о чисто коммерческой стороне сделки, явно не учли геополитическую составляющую и те последствия, избежать которых не удастся».

Официальный сайт регионального отделения